Премьера «Петра Великого» в «Геликоне»
В преддверии необычной премьеры — первого исполнения в России и третьей постановки в мире (две предыдущие — мировая премьера в 1790 году в Париже и после долгого забвения в 2001 году в Компьене) оперы франко-бельгийца Андре Гретри — московский театр «Геликон-опера» в соответствии с духом времени (а «Геликон» давно уже заслужил славу авангарда в освоении новых технологий на российском оперном небосклоне) распространил в печатных и электронных СМИ пресс-релиз, поделившись с будущими зрителями секретами предстоящей постановки.
Впрочем, как следовало из этого сообщения, никаких секретов и неожиданностей в новой для российского слушателя опере искать не следует — «Здесь нет ни одного отрицательного героя, никто не совершает неблаговидных поступков…» Другими словами, театр приглашал посмотреть добрую милую сказку, в которой хотя и «действуют реальные исторические лица», имеющую к реальным перипетиям истории самое отдаленное отношение.
Что ж, опера-сказка, сильно смахивающая на водевиль, весьма пришлась по вкусу и исполнителям, и публике, до предела заполнившей небольшой зал театра на Большой Никитской. Театр Бертмана с его актуализированными трактовками классики нынче в большой моде — под этой маркой московский зритель охотно вкушает и искрометной легкости «Летучей мыши» и неудобоваримым диссонансам «Лулу». На этот раз среди зрителей можно было видеть многих выдающихся деятелей музыкальной культуры нашей страны — Ирину Масленникову, Маквалу Касрашвили, Леонида Зимненко, Андриса Лиепу и др., а также большое количество проживающих в Москве французов, что неудивительно, т. к. большое участие в постановке приняло посольство Французской Республики и лично посол Клод Бланшмезон.
Лишенная традиционного театрального занавеса крошечная сцена «Геликона» представляла собой огромный парусный фрегат — именно на его палубе, мачтах и шпалерах разворачивалось действие незатейливой по музыке и драматургическому содержанию оперы. Здесь вам и деревенская площадь, и плотницкая мастерская, сюда же в финале выкатывает «рассекреченный» царь-плотник, пародийно воспроизводя знаменитого Медного всадника.
Давно известно, что Дмитрий Бертман и его артисты лучше всего чувствуют себя в жанре капустника, безудержное веселье и гротескное выпячивание нелепостей оперных сюжетов часто составляют самую сильную сторону постановок «Геликона», порой затемняя основное содержание произведения. В данном случае метод Бертмана пришелся как нельзя кстати: милую безделицу Гретри режиссер обильно насытил шутками, комичными мизансценами и «нижегородским» французским (опера густо приправлена разговорными диалогами).
Из актеров (Ваш покорный слуга посетил второй премьерный спектакль) такую комическую стихию лучше всех чувствует исполнитель партии корабельного мастера Жоржа Дмитрий Овчинников — его мини-этюд перед началом последней картины доставляет массу удовольствия зрителям. К слову и вокал певца — один из самых ярких в спектакле, выгодно выделяющийся на привычном «геликоновском» фоне «посредственноголосья». Интересный голос и неплохую школу демонстрирует Елена Семенова в партии избранницы царя Екатерины — однако манера ее игры кажется слишком нарочитой, хочется пожелать певице большей естественности сценического поведения, тем более что внешние данные артистки позволяют ей в этой роли оставаться по сути «самой собой». Московский дебютант Максим Миронов в роли царя Петра — миловидный юноша с нежным голоском, почти тенор-альтино — лихо забирался на сверхвысокие ноты, продемонстрировав, однако, скорее природу, чем мастерство. Гротескную природу бертмановского стиля он чувствует пока заметно слабее, чем штатные певцы «Геликона», прошедшие со своим худруком «огонь и воду, и медные трубы». Остальные певцы — Елена Гущина (Женевьева), Екатерина Облезова (Каролина), Николай Галин (Лефорт), Андрей Немзер (Алексей) — вполне справляются (пусть и без особого блеска) со своими партиями, охотно участвуя в вихре веселья, в очередной раз охватившего самый модный музыкальный театр Москвы.
Музыкальное руководство было поручено именитому питерцу Сергею Стадлеру — музыканту тонкому и талантливому. Увертюра с русской темой «Камаринской» прозвучала несколько грубовато, с напором, вряд ли уместным в музыке конца 18 века. Скрипичное соло Стадлера было, к сожалению, также лишено привычного блеска, характерного для этого исполнителя. Зато практически на протяжении всей оперы оркестр под управлением питерского дирижера был не «по-геликоновски» корректен и собран, чутко аккомпанируя певцам.
Спектакль в целом получился живым, заводным, вполне, по-видимому, раскрывающий замысел композитора и его либреттиста Жана Николя Буйи. По-видимому, поскольку здесь нам ничего не остается, как полностью довериться Бертману и Стадлеру, полагаясь на их профессиональную честность — опера нова не только в России, но и практически неизвестна в мире. Как бы не оценивать эту работу театра, просветительская задача также заслуживает уважения, и пусть одна из последних опер Гретри отнюдь не шедевр — она как нельзя лучше пришлась к главному российскому событию наступившего года. Меломаны северной столицы смогут насладиться сим опусом в юбилейные для города дни — в мае «Геликон» обещает показать «Петра» в его вотчине.
